Автор статьи — Наталия Ивлева
Пятнадцатого декабря 1905 года на Николаевский (ныне Ленинградский) вокзал прибыл из Петербурга состав с офицерами и солдатами лейб-гвардии Семеновского пехотного полка. Вряд ли семеновцы ехали в Москву с легким сердцем. Все понимали: им предстоит применить оружие не против неприятеля, а против сограждан. Впрочем, первый опыт такого рода полк получил еще 9 января, разгоняя толпу на набережной реки Мойка. Командовал разгоном полковник Н.К.Риман.
Отдавая себе полный отчет в том, чем именно во второй столице предстоит заниматься его подчиненным, командир полка флигель-адъютант Г.А.Мин взял в Москву лишь самых проверенных людей. В том числе и полковника Римана.
В Москве к тому времени уже неделю действовало чрезвычайное положение, введенное только что назначенным генерал-губернатором Ф.Дубасовым. Новый глава Москвы, вступая в должность, не скрывал своих целей: «Я явился сюда, чтобы вырвать с корнем все то, что покушается на самодержавие». Однако и москвичи были настроены решительно. Бастовали предприятия – от крупных заводов до мелких мастерских. Рабочие организовывали стачечные комитеты, митинговали и ходили по соседним фабрикам, «снимая» товарищей с работы.
Прекратили работу железные дороги – все, кроме Николаевской. В знак солидарности остановили всякую деятельность учреждения города, включая городскую думу, суды и театры. Девятого декабря появились баррикады, которые полицейские и войска безуспешно пытались ликвидировать. На месте одной разобранной жители города с воодушевлением строили две новых. Очевидец писал: ««Фабричный рабочий, господин в бобрах, барышня, чернорабочий, гимназист, мальчик – все дружно и с восторгом работали над постройкой баррикад». Начались настоящие уличные бои. Эти события историки назовут Декабрьским вооруженным восстанием.
Несмотря на принятые меры и грозные слова, московским властям не хватало сил, чтобы взять под контроль мятежный город. По еще работающему телеграфу (который революционеры перерезали, где могли) в Петербург летели телеграммы: необходимо подкрепление, необходимы войска. На Николаевский вокзал смотрели — одни с надеждой, другие с опасением. Взятие вокзала стало одной из главных задач восстания.
«…Тревожные слухи идут с Николаевского вокзала. Революционеры сплотились в больнице около вокзала, который хотят взять во что бы то ни стало. Из Перова прибыл специальный поезд с дружиной», — записала 12 декабря в своем дневнике юная москвичка Екатерина Камаровская, дочь профессора Московского университета. Девушка не ошибалась. Действительно, со станции Перово к площади трех вокзалов ежедневно прибывал локомотив с четырьмя вагонами, доставлявший оружие и свежую боевую силу. Почему именно Перово стало базой революционеров?
К началу XX века станция Перово Казанской железной дороги была крупным железнодорожным узлом, рядом с которым располагались Перовские ремонтные мастерские. Железнодорожники и рабочие мастерских с самого начала среди самых активных участников революции. Они бастовали в январе 1905 года, выражая поддержку рабочим Петербурга. Весной того же года создали на станции отделение профсоюза железнодорожников, а осенью вместе со всей страной включились в Октябрьскую политическую стачку. И, разумеется, одними из первых присоединились к забастовке в декабре.
Алексей Ухтомский
Решительность отдельных людей может многое изменить в ходе исторических событий. На Казанской железной дороге такой человек нашелся — машинист Алексей Ухтомский. Для крестьянского сына из провинции он сделал по-своему выдающуюся карьеру: закончил ремесленное училище, пришел рабочим на железную дорогу, дорос до машиниста. Как многие молодые люди начала ХХ-го века, Алексей искал ответ на вопрос о лучшем, более справедливом, устройстве общества. Нашел его в партии эсеров. В 1905 году Ухтомский возглавил боевую дружину Казанской железной дороги, в которую входили около двухсот человек.
Две главных задачи стояло перед дружиной: обеспечить подвоз подкрепления и оружия на баррикады Москвы, в частности к Николаевскому вокзалу, и взять под контроль станции железной дороги от Перова в сторону Рязани. Обе задачи Алексею Ухтомскому и его товарищам решить удалось.
На протяжении недели Ухтомский каждое утро приводил свой состав в Москву, а вечером увозил дружинников в Перово, чтобы перевязать раненых и дать отдых людям. В Перове же достали оружие, разоружив военно-санитарный поезд, возвращавшийся из Манчьжурии, с русско-японского фронта. Днем дружина Ухтомского отправлялась в противоположную от Москвы сторону. На каждой станции Казанской дороги дружинники призывали машинистов выпускать пар из паровозов, рабочих – останавливать работу и перерезать телеграфные провода. Вскоре весь участок дороги до Голутвина оказался под контролем дружины Ухтомского.
Приходилось дружинникам заниматься не только революцией, но и охраной чужой собственности. Впрочем, не слишком успешно. К моменту остановки дороги на станции Перово скопилась тысяча вагонов с разными грузами. Рабочие Перовских мастерских и железнодорожники разоружили жандармов и сами попытались организовать их охрану. Часть продовольствия раздали бастующим (ведь есть людям и их семьям что-то надо), но массового грабежа старались не допустить. Однако против стихийной силы толпы сделать дружинники ничего не смогли. Слух о «бесхозных» товарах распространился по окрестным деревням и ближайшим фабрикам. К Перову потянулись обыватели, некоторые приезжали на подводах. Дружинники, хоть и имели револьверы, стрелять в толпу не стали. Мародеры растаскивали добро целых 8 дней. Соблазн дармовщины был силен.
По воспоминаниям одного железнодорожника, ему с товарищами приходилось идти на завод Гужона (впоследствии «Серп и Молот»), чтобы убедить тамошних рабочих не в Перово бежать, а в Москву – на баррикады.
14 декабря – переломный день в ходе восстания. Ухтомский вновь ведет свой паровоз в Москву, но в районе Сокольников попадает в засаду. Алексей дает полный ход назад («вбил клинья в клапаны») и возвращается в Перово. К этому времени уже понятно: восстание проиграно. Московский Совет выпускает листовки, призывая восставших прекращать борьбу, расходиться поодиночке, стараться избежать ареста и готовиться к новым сражениям. Ухтомский делает именно это: сбривает усы и бороду, рассчитывая отсидеться в Люберцах.
В такую Москву, еще полную революционного духа, но уже проигравшую, вступил Семеновский полк. Его командир Г.А.Мин, человек глубоко религиозный и преданный императору, был готов исполнить свой долг, который, как можно судить по воспоминаниям, понимал однозначно: безжалостно расправиться с восставшими. В Москве полк разделился на две части. Сам Мин командовал зачисткой Пресни, а на Казанскую железную дорогу отправил сводный батальон под командованием Римана. Приказ, отданный Риману, гласил: «Цель и назначение отряда захватить станцию Перово, обыскать мастерские и строения…. Отыскать главарей Ухтомского, Котляренко, Татарского… Уничтожить боевую дружину. Общие указания: арестованных не иметь и действовать беспощадно. Каждый дом, из которого будет произведен выстрел, уничтожать огнем или артиллерией».
Фраза «арестованных не иметь» означала одно: бессудные расстрелы.
Отряд Римана в свою очередь разделился на две части. Первым шел состав с несколькими офицерами и врачами, чтобы организовать перевязочные пункты для раненых солдат. Вскоре выяснилось, что среди семеновцев раненых нет, а служащим, рабочим и просто жителям подмосковных станций, пострадавшим от действий подчиненных Римана, помощь не предусматривалась. Далее следовал основной состав с карательной командой.
Подъезжая к Перово, отряд Римана увидел крестьян на подводах – запоздавших расхитителей собственности. К тому времени основная масса товаров уже была украдена, так что на поле около Перова подбирали остатки самые незадачливые и нерасторопные. Риман приказал открыть огонь по безоружным людям. Они стали первыми, совершенно случайными, жертвами экспедиции Римана.
Затем римановцы вошли на станцию. Подпоручик В.Шрамченко, который в 1930 году был допрошен по поводу событий декабря 1905 года, показывал: «По приезде на ст. Перово нашей роте было дано задание очистить Перово от революционеров, расстреливать лиц, у которых будет найдено оружие. Впервые приказ был осуществлен на помощнике станции, который был заколот». Риману было недосуг выяснять, почему у кого-то перовчан находилось оружие. Печальным курьезом стала расправа над жандармом станции, который по долгу службы был вооружен. Риман попросту не поверил, что перед ним жандарм.
Особенно часто звучал приказ «взять в штыки». Возможно, жалели патроны. Возможно, слова «арестованных не иметь» стали триггером для самых низменных, изуверских инстинктов. Многих, уже застреленных, продолжали колоть штыками, уродуя тело и лицо.
В начале 1906 году московский журналист В. Владимиров проехал по Казанской железной дороге, от Перова до Люберец, собирая свидетельства о карательной экспедиции Римана. Ему удалось поговорить и с вдовой помощника начальника станции Орловского, первой жертвы римановцев на станции. Тело было так обезображено, что женщина смогла опознать своего мужа лишь по одежде. «Скажите, зачем они так изуродовали его? Ну убили бы, если это нужно. Лишили бы человека жизни, но зачем так истерзали его тело? Что это – злоба, месть?» — такие слова приводит В. Владимиров в своей книге.
Практиковал отряд Римана и другое жестокое развлечение. Обыскав остановленного человека и не найдя ничего подозрительного, солдаты говорили: ну, беги домой. Думая, что избежал смерти, несчастный пускался бежать, и тут по нему открывали стрельбу, как по движущейся мишени. Один, из бывших солдат, сумел спастись. Он бежал зигзагами, припадая к земле. Его товарищей-рабочих настигли пули.
Полковник Риман лично не гнушался обысками и расстрелами. Даже подчиненные отмечали, что в его действиях была немотивированная, садистская жестокость. В.Владимиров приводит в своей книге поразившее его свидетельство отца, потерявшего двух сыновей: «Я сам солдат, но у меня на это нет понимания, нет такого в воинском уставе. Я пойду к царю и спрошу: за что убили моих сыновей. И если от него узнаю, что их убили по его распоряжению, то не дам других своих сыновей, лучше сам их убью, чтобы не сделались они палачами». В дом старика Молостова пришли с обыском, но ничего подозрительного не нашли. Казалось, беда миновала. Солдаты ушли, не тронув ни отца, ни его двух сыновей – Кузьму и Василия, токарей Перовских мастерских.
Василий и Кузьма Молостовы
Братья действительно были забастовщиками и даже участниками дружины Ухтомского. Напрасно родители просили парней отсидеться дома, пока не уйдет из Перова отряд Римана. Молодых людей тянуло на улицу: хотелось отыскать товарищей, увидеть, что происходит на станции и в мастерских. Около трактира, где собиралась молодежь поиграть на бильярде, братьев опознали. Солдаты тут же взяли их «в штыки». Спустя несколько часов отец нашел детей на мостовой – одного мертвым, другого умирающим.
Всего на станции Перово и в окрестностях было убито 150 человек. Завершив расправу в Перове, отряд Римана двинулся дальше, оставляя на каждой станции кровавый след. От Перова до Голутвина от пуль и штыков погибло 300 человек. Убиты они были без суда или какого-либо иного выяснения степени их участия в революционных событиях.
В Люберцах схватили и Ухтомского. По воспоминаниям свидетелей, Алексей вел себя мужественно, исповедался, а перед расстрелом произнес последнее слово, в котором вспоминал и свой уход на полном заднем ходу из-под обстрелов в Сокольниках: «В этом опасном месте, на большой кривой и совершенно открытой местности, удобной для обстрела пулеметами, я развил скорость поезда до 70 верст в час… Давление пара в котле я довел до 15 атмосфер, до предела взрыва котла. Нам грозила опасность не от пулеметов, а от возможности взлететь на воздух».
К концу декабря, до рождества, Семеновский пол завершил зачистку города от революционных элементов. Г.А.Мин обратился к своим солдатам и офицерам: «Господь помогает нам, мы свято исполнили присягу. Полк показал своему отечеству, как умеют умирать семеновцы, защищая царя и родину от всякого дерзнувшего поднять на нее свою дерзновенную руку». Действительно, три солдата погибли в декабре 1905 года в Москве на Пресне. Из сводного батальона Римана не пострадал никто.
Погибшие были с честью похоронены. Г.А.Мин получил чин генерал-майора. Впрочем, рассказывали, что назначению он радовался мало, предчувствовал беду и на похоронах солдат указал место собственной будущей могилы. Это его распоряжение пришлось исполнить уже в следующем, 1906 году. Г.А.Мин, которого общество считало палачом, был убит учительницей, эсеркой Зинаидой Коноплянниковой в Царском Селе. Николай Риман избежал возмездия эсеров. По некоторым сведениям, он покинул Россию в 1906 году, переодевшись в штатское платье. Вернулся он лишь через год, но, кажется, так никогда и не чувствовал себя в безопасности. Снова покинул страну после 1917 года, его следы затерялись где-то в Европе.
Москва была потрясена действиями Семеновского полка. Многие из тех, кто совсем не сочувствовал революционерам и их радикальным методам, были возмущены жестокостью и глухотой власти, которая считала возможным расстреливать людей по одному подозрению. В газетах и журналах 1906 года можно найти горькие, часто саркастичные, полные боли свидетельства и размышления. Вот стихи, опубликованные под псевдонимом Дух Банко в журнале Вампир (№4, 1906г.)
Голутвино, Перово, Люберцы.
Тихо, спокойно в безмолвьи ночном…
Снежное поле блестит серебром..
Чу!..Что за звук средь безмолвья встает,
Риман с отрядом гвардейцев идет.
….
Риман с отрядом стоит у дверей:
«Эй! Кто там есть – выходи поскорей».
Окрик солдатский угрозой звучит,
Новое горе он спящим сулит.
Злобно-насмешлив полковника взгляд,
Мрачны безмолвные лица солдат.
Грозно сверкают штыки при луне…
Жутко в безмолвной ночной тишине…
…
Риман небрежно взмахнул палашом,
Дрогнуло поле от треска кругом.
Падают люди густою толпой,
Пули жужжат словно бешеный рой…
Верен и скор их убийственный бег,
Тает под кровью алеющий снег.
Ружья замолкли… Работа штыкам!
Вопли и стоны бегут к небесам,
Нет им ответа, и небо молчит….
Небо бессильно, где Риман царит.
Стоны замолкли. Убийству конец.
Горды убийцы, недвижим мертвец!
Месяц, бледнея, с тоской оглядел
Скользкую груду истерзанных тел…
Пьяная песня разгульно звучит…
Риман за новой победой спешит.
Тени убитых над полем встают,
Плачут и стонут и небо зовут!
Большинство погибших на станции Перово и других подмосковных станциях Казанской дороги навсегда останутся безымянными. Мы никогда не узнаем, участвовали ли они в Декабрьском вооруженном восстании, верили ли речам машиниста Алексея Ухтомского, считали ли себя социалистами. Многие из них были, скорее всего, обычными жителями небогатого рабочего подмосковного поселка, которые случайно попали в жернова революции. Память Алексея Ухтомского увековечена. В районе Лефортово находится Ухтомская улица, где установлен бюст революционера. Названа в его честь и станция Подосинки, где Алексей был расстрелян. В советское время об Ухтомском даже сняли немой фильм.
В районе Новогиреево есть улица братьев Молостовых (интересно, что до 1968 года улица с таким названием находилась между ул.Плющева и ул.Плеханова, в Перове). На улице Плющева, на территории городской поликлиники сохранилась памятная доска.
Литература
- 1905 год: взгляд через столение. – Саранск, 2005
- Алмазов М.Г. Московская власть в борьбе с революцией накануне и во время Декабрьского вооруженного восстания (октябрь – декабрь 1905 г.) – М., 2024
- Андреев В.В. Московско-Казанская железная дорога в конце XIX-начале ХХ века: модернизационный фактор в развитии региона. – Чебоксары, 2007
- Вершинин И.М. Боевая дружина (казанцы в 1905 году). – Ленинград, 1926
- Владимиров В.Е. Карательная экспедиция отряда лейб-гвардии Семеновского полка в декабрьские дни на Московско-Казанской железной дорое. – М., 1906
- Исаков С. 1905 год в сатире и карикатурах. – Ленинград, 1928
- Плискачевский А. Машинист Ухтомский. Очерк из событий 1905 года. – Ленинград, 1926
- 1905 год в Москве: ход событий и памятные места. – М., 1955
Фото:
1. Алексей Ухтомский: источник фото: https://ru.wikipedia.org/
2. Василий Молостов: источник фото: https://ru.wikipedia.org/
3. Кузьма Молостов: источник фото: https://ru.wikipedia.org/
4. План станции: источник фото: “Карательная экспедиция отряда лейб-гвардии Семеновского полка в декабрьские дни на Московско-Казанской железной дороге.” Владимиров В.Е., Москва : Тип. А. П. Поплавского, 1906